July 21st, 2017

Примечания редактора к главе Р. Тарнаса "Рассвет новой Вселенной [Ч.2]"

***Текст см. здесь***

[1]
"Первым на возможность существования некой необычной связи между астрологией и моим исследованием холотропных состояний указал Ричард Тарнас, который осознал, что в моем описании феноменологии четырех базовых перинатальных матриц (БПМ) — эмпирических схем, связанных с этапами биологического рождения, — наблюдается поразительное сходство с четырьмя архетипами, которые астрологи эмпирически соотнесли с четырьмя внешними планетами солнечной системы. Мое описание БПМ было основано на клинических наблюдениях, сделанных совершенно независимо, когда я еще ничего не знал об астрологии". (С. Гроф, там же)

[2]

В аналитической психологии К.Г. Юнга и его последователей понятие, по-английски обозначаемое как «Psyche», сам Юнг, чье влияние на взгляды Тарнаса очевидно, называл также «психической субстанцией», подчеркивая, что для нее характерны относительность времени и пространства, и, как следствие, всеприсутствие. Поэтому индивидуальная психика – только одно из частных и локальных проявлений этой более объемной субстанции.
«Психика» же как термин академической психологии в той или иной степени всегда будет подразумевать объект, находящийся на исследовательско-теоретической дистанции и помещаемый вовне по отношению к индивиду как исследователю-субъекту.
Что касается возможного перевода «Psyche» как «душа», то он неизбежно приводит уже к другим смысловым искажениям, отсылая к романтически-христианизированной концепции Психе.
Именно поэтому в большинстве переводов юнгианских текстов на русский термин оставлен без перевода – «Психе» («Психэ»), что позволяет удерживать его более глубокий смысл, равноудаленный как от сциентистских упрощений, так и от религиозных, мировоззренческих и культурно-исторических напластований. См. напр.: М.-Л. Фон Франц. Психэ и материя (1992)

[3]
Среди других подобных работ, формирующих Новую Эпистемологическую Парадигму, выделим следующие:
— концептуальную работу Юнга «Синхронистичность: акаузальный объединяющий принцип»;
главу «Психика и космос: холотропные состояния сознания, архетипическая психология и транзитная астрология» из книги Станислава Грофа «Психология будущего. Уроки современных исследований сознания»;
— малоизвестную в научных кругах работу лауреата Нобелевской премии по физике Вольфганга Паули «Влияние архетипических представлений на формирование естественнонаучных теорий у Кеплера»;
— опубликованное в 1992-м году не переведенное на русский язык эссе Паули «Moderne Beispiele zur «Hintergrunds-physik»» («Современные примеры «фоновой физики»; вариант образного перевода - «ахетипических основ физики»);
— книга профессора астрономии и физики Колгейтского Университета (США) Виктора Н. Мэнсфилда: Victor Mansfield. Synchronicity, Science, and Soul-Making: Understanding Jungian Syncronicity Through Physics, Buddhism, and Philosphy (Chicago, IL: Open Court Publishing, 1995);
— его же выступление на пленарном заседании астрологической конференции "Циклы и символы" в Сан-Франциско в 1997-м году:
Виктор Н. Мэнсфилд. Астрофизик об астрологии: благожелательный и критический взгляд (перевод);
— работы физика Дэвида Бома, коллеги Эйнштейна (с 1947 по 1951 гг.) и автора квантовой физической теории "голографической Вселенной".
«В начале 1970-х разработал голографическую модель Вселенной, над которой особенно много работал в последние годы жизни. Бом считал, что все индивидуумы взаимосвязаны не в результате непосредственного влияния, которое они могут оказывать друг на друга, а в силу того факта, что все они подвержены влиянию общих фундаментальных законов. По Бому всё, включая сознание и материю, активно влияет на целое, а посредством целого и на все составляющие…
В этой холистической концепции никто и ничто в нашей жизни не остров. Всё, включая мысли и поступки, произрастает из единой основы
…» (из статьи из Википедии по ссылке; см. также: David Bohm: Wholeness and the Implicate Order, Routledge&Kegan Paul, 1981 (first pubd 1980)).
интервью с доктором математической физики Уиллом Кипином, - первым серьезным физиком, который - под влиянием Тарнаса и Грофа - стал астрологом;
— книгу двух современных физиков, в которой прослеживаются связи между квантовой теорией и вне-научными видами знания:
В.Ю. Ирхин, М.И. Кацнельсон. Крылья Феникса. Введение в квантовую мифофизику (2003)).

Также см. весьма информативную диссертацию "Астрология как историко-культурный феномен" (специальность 24.00.01 - теория и история культуры; 2001) отечественного астролога и культуролога Дениса Куталева (Романа Броля).
В качестве особенностей астрологии в современном мире автор выделяет "...2. Возобновление интереса к астрологии со стороны представителей самых разных наук – от статистиков и биологов до историков и психологов; 3. Возникновение астрологического сообщества, подобного научному (по его образцу)...; 4. Переосмысление традиционных астрологических концепций в свете современных научных представлений. Происходит своего рода ревизия исторического наследия астрологов прошлых эпох; 5. Появление многих новых, доселе не существовавших астрологических направлений и методик. В том числе, впервые стала широко развиваться не событийно-ориентированная, предсказательная, а психологическая астрология" <болд мой - И.Е.>.

[4]

Цит. по: Галилео Галилей. Диалог о двух главнейших системах мира - птолемеевой и коперниковой. – ОГИЗ: М.-Л., 1948; перевод А.И. Долгова. – 378 с.; С. 239.

[4а]

На этом заканчивается текст главы в том виде, в каком она напечатана в книге, опубликованной издательством "Penguin" в 2006 году. Дальнейший текст написан Тарнасом для публикации в The Mountain Astrologer годом ранее.

[5]

См. базовую для формирования НЭП и революционную для современной науки концепцию синхронистичности (акаузальной связи явлений), разработанную в ходе 25-летней переписки Юнга с Паули (сами некоторые письма: 1, 2; собственно письма целиком).
Согласно этой концепции, существует категория событий и явлений (как в индивидуальной жизни, так и в истории), между которыми отсутствует наблюдаемая «причинно-следственная связь» материалистической науки, но которые при этом не являются всего лишь случайным совпадениям. Устойчивая объективная связь, которая обнаруживается между ними, имеет сугубо смысловую природу, но не является мнимой, тем самым сущностно отличаясь и от чисто апофенического восприятия.

Именно эту концепцию Гроф называет базовым принципом астрологического знания (ссылка выше). Там же см. его упоминание древней индуистской концепции «лила».

[6]
Джованни Пико делла Мирандола (1463 - 1494) - итальянский мыслитель эпохи Возрождения, представитель раннего гуманизма.
«В качестве «завершающей» части науки о природе Пико рассматривал магию, которую противопоставлял как (принимаемым им в качестве внеприродных явлений) чудесам религии, так и «суеверной магии». Натуральная магия, по мысли Пико, есть наука, «посредством которой познаются силы и действия природы, их соотношения и приложения друг к другу» (по ссылке).

[7]
Ближайшими, но не полными, синонимами для термина «нуминозное» могут служить «священное» и «сакральное». Помимо К.Г. Юнга, который активно использовал это понятие для характеристики особого над-индивидуального качества психического опыта, можно назвать также такие фундаментальные исследования логики мифа, как работа Курта Хюбнера «Истина мифа» и исследование Мирчи Элиаде «Аспекты мифа». Последний, впрочем, чаще работает с теми двумя другими понятиями, тогда как Хюбнер специально отличает их от «нуминозного».

См. также:
"Нуминозность – numinous – от лат. numen - божественное величие - термин, предложенный Рудольфом Отто в его книге «Священное»... и обозначающий невыразимое, таинственное, пугающее - качества, присущие переживанию близости божественного - «совершенно Иного»... Типичным нуминозным эмоциональным откликом... оказывается сочетание «страха и трепета» с «восхищением и восторгом» - mysterium tremendum и mysterium fascinans. Эта сложная гармония из сферы религиозного опыта переходит <сегодня> в другие области культуры и науки, становясь ее сокровенным началом".
(Копейкин К.В. «Души» атомов и «атомы» души: Вольфганг Эрнст Паули, Карл Густав Юнг и «три великих проблемы физики»)

[7а] "В соответствии со знаменитым термином Макса Вебера... современный мир стал «раз-очарованием» («entzaubert»)..."
В русскоязычных переводах Вебера немецкое «Entzauberung» обычно переводят как «расколдование <мира>». См. напр.: Вебер М. Избранные произведения. - М.; 1990. СС. 180, 714 и 733–734.

[8]
"Души, которая ощущает себя брошенной на произвол судьбы на одинокой периферийной планете в огромной бессмысленной Вселенной, – целеустремленное существование посреди бесцельного Космоса" (Тарнас)...


8.1.
Мы сегодня живем посреди настоящего "вавилонского столпотворения" взаимоисключающих идей и мировоззрений. Вот симметрично противоположное высказывание Лоуренса М. Краусса, профессора физики и астрономии. Чуть ли не дословно и при этом с точностью до наоборот:


«Природа, кажется, настолько равнодушна, насколько она непоколебима... Но Вселенная, которая не имеет никакого предназначения, не должна вызывать у нас депрессию – ведь этот факт не подразумевает, что наша жизнь не имеет смысла. Взглянув сквозь впечатляющую космическую историю, мы осознаем, что находимся на одинокой планете в отдаленном уголке Вселенной, наделенные интеллектом и сознанием. Не стоит отчаиваться. Наоборот, мы должны смиренно радоваться, что можем по-максимуму пользоваться этими дарами и скрашивать короткий миг нашего существования под солнцем». (цит. по: Смысл Вселенной как фикция)

"Маленькие радости атеиста" (варианты - нигилиста, агностика), – вот так мы бы смиренно озаглавили этот пассаж. Но профессор, кажется, действительно, совсем не отчаивается и в депрессию не впадает. Ведь этот факт не подразумевает...
Поневоле вспоминается классика: "Что же это у вас, чего ни хватишься, - ничего нет!".

8.2.
То же бодрое и оптимистичное мировоззрение, сформированное современной сциентистской парадигмой познания, мы можем видеть в знаменитой книге Дэвида Дойча "The Fabric Of Reality" (1997) [Дойч, Дэвид. Структура реальности. – Ижевск: НИЦ «Регулярная и хаотическая динамика», 2001].
Автор, физик из Оксфордского университета, выделяет четыре базовые концепции, составляющих нашу сегодняшнюю научную картину мира (которую он, собственно, и отождествляет со структурой реальности как таковой). Речь об эвереттовской версии квантовой механики (концепция мультиверса (множественных Вселенных) физика Хью Эверетта); о теории искусственного интеллекта Тьюринга (согласно которой человеческое сознание принципиально может быть искусственно воспроизведено во всех своих существенных свойствах на ином "аппаратном оборудовании", отличном от мозга); о развитии эволюционно-биологической дарвиновской теории Ричардом Докинзом (концепция "эгоистичного гена" и др.); и об эпистемологии Карла Поппера.

"...по отдельности все четыре теории содержат объяснительные пробелы из-за которых они могут показаться узкими, бесчеловечными и пессимистичными. Но я считаю, что как только их будут рассматривать совместно, как единое объяснение структуры реальности, это неудачное свойство изменится на прямо противоположное. Далекое от отрицания свободной воли, далекое от помещения человеческих ценностей в контекст, где они становятся тривиальными и неважными, далекое от пессимизма, это фундаментально оптимистичное мировоззрение помещает человеческий разум в центр физической вселенной, а объяснение и понимание – в центр стремлений людей.
Я надеюсь, что нам не придется потратить слишком много времени, чтобы, глядя назад, защитить этот единый взгляд от несуществующих конкурентов. В конкурентах не будет недостатка, когда, всерьез приняв единую теорию структуры реальности, мы начнем развивать ее. Пора двигаться дальше" (см. здесь, С. 399).

Человеческий "разум" в центре вселенной – это, казалось бы, антропный принцип. На деле же авторы, подобные Дойчу, в этом пункте никогда не договаривают до конца, что "человек", о котором здесь идет речь, - это всего лишь биологическое существо, только одно из животных в ряду других. Именно про такое существо сторонники антропного принципа в физике и говорят, что все основные настройки вселенной (фундаментальные физические константы) удивительным образом соответствуют возможности его существования. (См. Примечание 11.2 здесь). Здесь нет и речи о том, чтобы помещать в центр вселенной человеческое сознание, дух и душу
(так что упоминание о ценностях и разуме - не более чем обязательная в таких случаях риторика культурного человека).

Иначе говоря, это
не настоящий антропоцентризм (не путать с антропоморфизмом; см. Примечание 8.1. здесь), по сравнению с которым и "слабый", и "сильный" вариант антропного принципа оба в равной мере суть просто слабый и половинчатый антропный принцип. Подлинный же антропоцентризм может быть только предельным антропным принципом: "всё есть сознание" и "человечество - первопричина зарождения мира" (см. цитату из Руми в том же Примечании 11.2).
Кроме того, некоторые современные варианты как раз концепции мультиверса именно что исключают даже слабый антропный принцип: наш мир, - говорят они, - это только один из бесчисленных миров, настройки которого сложились таким образом случайно, ведь во всех прочих мирах они могут быть другими и существования человека не предполагают.

Сознание же (т.е. как раз человеческий разум) при этом понимается в книге Дойча исключительно в качестве всего лишь эпифеномена мозга как физического и биологического объекта. По контрасту вспомним теоретические построения Станислава Грофа, согласно которым мозг – это только приемник и передатчик некой более объемной реальности, которую мы называем сознанием.

Сюда же – размышления Виктора Мэнсфилда: "И хотя квантовые модели сознания весьма интересуют меня как физика, я считаю, что они в корне ошибочны. Такие модели пытаются спроецировать на личность чисто научное представление о субъективности, – но именно наука систематически лишала себя всякой субъективности, – с тех самых пор, как разошлась с астрологией.
Другими словами, со времен Кеплера ученые приняли обет объективности, чтобы удалить из науки все субъективное, то есть важнейший аспект души. Но какой бы прекрасной, могущественной и стройной ни была научная система, пытаться понять субъективность с ее помощью и в том ее виде, какой она имеет сегодня, – это как пытаться глухому передать переживание грома или пения птиц.
Если бы реальность главной предпосылки астрологии – о соответствии между субъективным опытом и положениями планет – была бы установлена на уровне, скажем, парапсихологии, это стало бы настоящей революцией в области исследований сознания и вообще в науке. И тогда сознание перемещается из-под моей черепной коробки в Космос".

И сюда же – чуть другой аспект той же темы. Пост-юнгианский аналитик Джеймс Хиллман о юнгианской концепции Психе: "Все стало чертовски "внутренним"! Это особенно проявилось в том, как массовая культура воспринимает Юнга. Все буквализировано. Все посвящено моей "внутренней" жизни… Он говорил, что психическое разлито в мире, а не в черепной коробке, не "внутри" нас" (см. Примечание 2 здесь)...

Отметим также, что имена Юнга, Радьяра, Грофа, Уилбера, Тарнаса и других представителей Новой Эпистемологической Парадигмы в книге, озаглавленной "Структура <самой> реальности", ни разу даже не упомянуты. Сама же книга – при всей ее очевидной глубине и продуманности – в конечном счете по-прежнему исходит все из той же второй (сциентистской) эпистемологической парадигмы. Согласно которой, как ни крути, "всё построено на силах природы, с разрешения месткома и Культпросветкомиссии".
(О теории Эверетта и книге Дойча см. также: Невозможно "прийти с работы", или О профессиональной деформации сознания. Во что верит Докинз?)

8.3.
И в качестве реплики немного "вбок", но, в конечном счете, в ту же тему узко-сциентистского мировоззрения - парадоксальная цитата из британского философа Альфреда Норта Уайтхеда:
«Великие трагики античных Афин - Эсхил, Софокл, Еврипид были поистине пилигримами научного мышления в том виде, в котором оно существует сегодня. Их видение судьбы, безжалостной и безразличной, влекущей трагическую коллизию к ее неизбежному концу, было прообразом того, как современная наука видит мир. Судьба в греческой трагедии превратилась в современном мышлении в порядок природы <...>.
Позвольте мне напомнить вам, что сущностью трагедии не является несчастье. Она завершилась торжественной демонстрацией безжалостного хода вещей... Эта безжалостная неизбежность наполняет научное мышление. Законы физики суть веления судьбы».
(А.Н. Уайтхед. Наука и современный мир (1925) // Уайтхед А. Избранные работы по философии. — М.: Прогресс, 1990. С. 65)

"Так, стало быть, так-таки и нету?"...

[9]
Речь о "внешних планетах" в исходном астрономическом значении: планеты, чьи орбиты находятся за пределами земной. Это, соответственно, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун и Плутон. "Внешними" же планетами в современном значении в астрономии называют четыре газовых "планеты-гиганта", находящихся за пределами пояса астероидов (т.е. во внешней области Солнечной системы): те же, за вычетом Марса и Плутона.
Говоря об открытии новых внешних планет после коперниканской революции, Тарнас, таким образом, имеет в виду три планеты, которые в астрологии называются "транссатурновыми" (поскольку их орбиты находятся за орбитой Сатурна) или "высшими": Уран (открыт в 1781-м году), Нептун (1846 г.) и Плутон (открыт в 1930-м, с 2006-го считается карликовой планетой)...
Для астрологии значимым является также открытие в 1977-м году полукометы-полуастероида Хирон, который был обнаружен между Сатурном и Ураном и стал первым открытым "кентаврическим" объектом. (см. Архетип Хирона: puer-et-senex...)

[10]

Оппозиция «солнечно»-мейнстримного (научного, маскулинного) и «лунно»-маргинального (в частности – астрологического, феминного) стилей и стратегий познания хорошо показана в работе современного астропсихолога Стефана Арройо:
«Говоря о месте Астрологии в спектре искусств исцеления, я считаю необходимым противопоставить ее современной ортодоксальной медицине и психологии. Астрология является женской (или лунной) составляющей целительства, она имеет дело с тонкими вещами и качествами скорее, чем с количеством, с интуицией скорее, чем с логикой. Она является дополнением (хотя это не признается приверженцами ортодоксальных методов) мужского (или солнечного) технологического типа медицины и психологии, который провозносится сегодняшним истэблишментом.

<…> солнечный принцип всегда старается поднять свой авторитет и светить как можно ярче, полируя свое эго увеличением престижа и власти над социумом; в то время как лунный принцип старается поддерживать жизнь даже ценой самопожертвования, старается оказывать необходимую помощь, оставаясь в тени, и стремится избегать конфликтов с официозом.
<…> К счастью, когда казалось, что целительство полностью захвачено технологически ориентированными людьми, маятник качнулся в другую сторону. Однако, тот, кто сосредоточил в своих руках столько власти, так просто ее не упустит! И посвятившие себя целительству лунного типа должны настаивать на своем праве практиковать именно такое искусство. Они должны стать поэтому немного более «солнечными»».
(Стефан Арройо. Практика и профессия астролога)

[11]
«Anima mundi» («мировая душа» (лат.)) – термин средневековой алхимии, обозначавший принцип единства материи и духа во Вселенной. В 20-м веке философско-психологические аспекты новой эпистемологической парадигмы, связанные с этим понятием, были творчески развиты К.Г. Юнгом и его последователями в рамках школы аналитической (глубинной) психологии.


[12]
"По преимуществу; прежде всего; в первую очередь" (лат)
_______________________
Примечания: © И. Ефременков, 2017

Ричард Тарнас. "Рассвет новой Вселенной" [Ч. 2] (2005). Глава из книги "Космос и Душа/Психе..."

[Переводы]  [Новая Эпистемологическая Парадигма]   [Другая астрология]  [Архетипическая астрология] [Философские основания астрологии]



"Воистину, в нашей культуре трудно себе представить менее респектабельную,
ожидаемую и социально одобряемую точку опоры для космологической трансформации,
чем астрология.
Но несмотря на это вот уже опять маргинальная, но растущая группа
исследователей и ученых... изучает множество фактов, указывающих на необходимость
радикального пересмотра концепции взаимосвязи между Космосом и Землей...
Астрология предлагает современным разуму и душе via regia, царскую дорогу,
ведущую за пределы лишенного чар универсума, в сторону живого Космоса
с его глубинным раскрытием своего смысла и цели
".
(Ричард Тарнас. Космос и Психе...)




Об авторе и тексте.
Архетипическая астропсихология с высоты птичьего полета


Ричард Тарнас (21.02.1950 | 12:30 | Женева) – философ, психолог и астролог, сподвижник Станислава Грофа, в начале 2000-х познакомивший его с архетипической астропсихологией и вместе с ним работающий в Калифорнийском Институте Интегральных Исследований (CIIS). "Коренное изменение моего отношения к астрологии стало результатом сотрудничества с психологом и философом Ричардом Тарнасом, который уже много лет является моим близким другом и коллегой" (С. Гроф. Психика и космос: холотропные состояния сознания, архетипическая психология и транзитная астрология) [1]. В качестве философа наиболее известен как автор книги «Страсть западного ума» (1991) – весьма живой и творчески осмысленной истории европейской философии от античности до наших дней.

В центре исследовательского внимания Тарнаса – разработка новой эпистемологической парадигмы (далее – НЭП), которая, в отличие от классической сциентистской субъект-объектной парадигмы, оказалась бы способна вместить в себя целый ряд «хорошо забытых» западной культурой «старых» феноменов и явлений. Главные из них – трансперсональное измерение личностного опыта и многообразные феномены синхронистичности, в том числе – архетипическая астрология, с ее базовой предпосылкой об изначальном соответствии (а) психологически-экзистенциального внутреннего и внешнего опыта как факта микрокосма, с одной стороны, и (б) положений планет как макрокосмических фактов – с другой.

Главный тезис философа в этом тексте вполне очевиден: западная цивилизация, культура и мировоззрение сегодня находятся фактически в той же ситуации, что и непосредственно перед коперниканской космологической революцией, – ни много ни мало. В той же ситуации радикального кризиса самой парадигмы познания и мировосприятия. И, в частности, архетипическое/астрологическое мировоззрение (как явление уже новой парадигмы) сегодня кажется пока точно таким же невероятным, как и гелиоцентрическая система во времена Коперника. (И – добавим от себя – она все еще была невероятной для мейнстримной культуры и широких образованных масс даже почти век спустя, во времена Бруно, Галилея и Кеплера).
В этой связи отметим еще и своеобразный и узнаваемый авторский стиль письма Тарнаса. Кажется, это тот редкий случай, когда торжественность, колоритная многословность и даже некоторая пафосность слога – учитывая масштаб, объем и глубину поднимаемых философом вопросов – выглядят вполне уместными. При переводе мы постарались сохранить эту особенность оригинального текста.

Ниже впервые на русском языке вниманию читателя предлагается фрагмент большой книги «Космос и Психе. В преддверии нового мировоззрения» [2] (Tarnas, Richard. Cosmos and Psyche: Intimations of a New World View. New York: Viking Penguin, 2006), - глава «Рассвет новой Вселенной». Ее автор - современный интеллектуал первого ряда и, так сказать, представитель Большой Культуры, как и Юнг, Хиллман, Гроф, Уилбер и др. Этим книга и привлекает, поскольку вписывает архетипическую астрологию в максимально широкий современный и исторический культурный контекст, дает объемный взгляд сверху, как бы с высоты птичьего полета.
В целом, перед нами один из программных текстов для всей только еще зарождающейся НЭП [3], ее своеобразный манифест. Вниманию читателей предлагается 2-я часть главы (Ч.1 см. здесь).


*
Оригинал:
Американский астрологический журнал The Mountain Astrologer (Dec. 2005/Jan. 2006). PP. 40-43


***

Первые коперниканцы пережили своего рода внутреннюю трансформацию. Их прозрения были сразу и интеллектуальными, и духовными, и психологическими, и космологическими, и всё их исследование и мышление служили новому видению, которым они были счастливы обладать. Их интуиция бежала впереди всей теоретической и эмпирической работы, которую нужно было проделать прежде чем новая теория смогла стать полностью оправданной и обоснованной. Даже спустя столетие после Коперника в «Диалогах о двух системах мира» Галилей подчеркнул этот момент:

«<…> вас удивляет, что у пифагорейского учения так мало последователей, я же удивляюсь тому, что находятся люди, которые усваивают это учение и следуют ему, и я не могу достаточно надивиться возвышенности мысли тех, которые его приняли и почли за истину; живостью своего ума они произвели такое насилие над собственными чувствами, что смогли предпочесть то, что было продиктовано им разумом, явно противоречившим показаниям чувственного опыта. Мы уже видели, что доводы против суточного обращения Земли, разобранные нами раньше, по-видимому, чрезвычайно внушительны, и то обстоятельство, что ученики Птолемея и Аристотеля и все их последователи считают их чрезвычайно доказательными, является уже величайшим аргументом в пользу их значимости; но чувственный опыт, который явно противоречит годовому движению, с такой видимой убедительностью выступает против этого учения, что, повторяю, я не могу найти пределов моему изумлению тому, как мог разум Аристарха и Коперника произвести такое насилие над их чувствами, чтобы вопреки последним восторжествовать над кажущейся очевидностью» [4].

Чтобы гипотеза Коперника стала приемлемой и обоснованной, необходимо было создать совершенно новую концепцию «аргументации»: новые способы определения того, что считается истиной, новые способы распознавания паттернов, новые формы доказательств, новые категории интерпретации, новое понимание причинно-следственных связей. Для этого понадобилось отвергнуть давно установленные правила научной методологии и сформулировать совершенно новую эпистемологию и онтологию.
Сама сущность коперниканской революции была столь фундаментальной, что потребовалось переосмыслить не только все общепринятые научные теории, но также и сложившуюся иерархию, само место человечества в порядке универсума: его взаимосвязь с остальной природой и Космосом, его отношение с божественным, основы его нравственности, способность вместить знания, его историческую самоидентификацию.


Такое радикальное преобразование не могло произойти за одну ночь. Чтобы образованный ум и психика поддержали это преобразование, понадобилось несколько поколений, в том числе уход из жизни многих интеллектуальных авторитетов эпохи, которые не смогли отказаться от господствующей парадигмы. Необходимая перемена носила не просто физический, а метафизический характер: нужно было полностью пересмотреть взгляд на весь мир. В конце концов, последствия великого сдвига – космологического, религиозного, морального, эпистемологического, психологического, экзистенциального – были настолько далеко идущими, что потребовались столетия, чтобы в них разобраться и их осознать.

Мало-помалу, благодаря самому ходу времени и героическим усилиям, направленным против сильных противников и укоренившихся воззрений, наступил полный триумф коперниканской модели. Однако, по мере того как набирал обороты уже наш век, – и вот это сегодня выглядит как роковая неизбежность – дальнейшие выводы, уточнения и глубокий анализ коперниканской революции вскрыли ее предельно парадоксальные следствия, которые иной раз прямо противоречили космологическим представлениям ее авторов. Огромное значение этой революции заново пересматривалось с каждой новой эпохой, – это все еще открытая проблема и сегодня...[4а]


Я начал свою книгу с обзора коперниканской революции, поскольку считаю, что это экстраординарное событие в сфере человеческого сознания – ключ к пониманию многих аспектов великой интеллектуальной и культурной драмы, которая разворачивается в современную эпоху. И по своему происхождению, и по своим последствиям гелиоцентрическая революция полностью переросла свою чисто научную составляющую; нетрудно заметить, что она носила признаки своего рода религиозного откровения.

Она зародилась в решающий момент истории, в самом сердце эпохи Возрождения, и синхронистично совпала [5] со многими другими новаторскими культурными явлениями, сыгравшими решающую роль в путешествии к нашему времени. Среди них – взгляд на целую планету как на объект собственного глобального исследования и завоевания; чудовищная религиозная революция Реформации; стремительное распространение печатной книги как новой среды международного общения; пробуждение чисто современных способов восприятия действительности [recognizably modern sensibility] у множества людей: от Леонардо, Пико  [6] и Макиавелли до Монтеня и Шекспира, Бэкона и Галилея, – и, наконец, до Декарта с его эпохальным cogito ergo sum, «я мыслю, следовательно, существую».


Глядя из более широкой исторической перспективы мы видим, что коперниканская революция представляла собой космическое узаконивание [cosmic ratification] великого солнечного господства западного разума и духа, которое с самого момента его древнего греко-римского и иудео-христианского зарождения росло все больше и больше. С этой точки зрения, космическое значение коперниканской революции представляло собой великое прометеевское похищение солнечного огня с небес. Она чрезвычайно расширила возможности современного «Я», которое уподобилось Богу, божественному герою, новому Солнцу, олицетворяя собой Солнечный Логос.

Ведь современный разум блестяще осветил всю Вселенную, природу и Землю, – так, будто сам он при этом пребывал в некой трансцендентной позиции над суетой эмпирического мира. Произошел великий психологический и архетипический сдвиг: современное рациональное «Я» отождествилось со всё освещающим Солнцем, с героическим солнечным центром. Тем самым оно коренным образом отмежевалось от Земли, Матери-Земли и царства природы, – от того, что древняя космология рассматривала как подлунную область перемен, хаоса и смертности. Современное солнечное самосознание светом разума разогнало темноту древней ночи, суеверий и невежества, а также мифа, тайны и неизвестности.


Так начиналось «Просвещение»...

Таким образом, коперниканская революция стала центральным событием не только для формирования современного «Я» в новом космологическом контексте и для осознания им собственного превосходства, но и для радикального «раз-очарования» миром. С безграничным возвеличиванием [ascension] современного разума мир лишился всех представлений о нуминозных силах [7], богах и богинях, архетипических идеях и своих сакральных составляющих. Он более не олицетворял собой космический порядок смыслов и целей, на которые можно было равняться. Отныне мир рассматривался скорее как нейтральная территория случайных фактов и возможных средств для наших чисто мирских целей.


В соответствии со знаменитым термином Макса Вебера, развивавшем интуитивное прозрение Шиллера, случившееся столетием раньше, современный мир стал «раз-очарованием» («entzaubert» (нем.)) [7а]: были аннулированы какие-либо его духовные, символические или многозначительно-неопределенные [expressive] стороны, обеспечивавшие космический порядок, в котором человеческое существование находило основу для смысла и цели. Вместо этого мир стал рассматриваться исключительно с позиции безучастных фактов, отстраненное рациональное понимание которых давало человеческому существованию беспрецедентную способность вычислять, регулировать и манипулировать этим миром.

А это, в свою очередь, стало еще одной ступенью на пути к настоящему экзистенциальному бедствию современной души. Души, которая ощущает себя брошенной на произвол судьбы на одинокой периферийной планете в огромной бессмысленной Вселенной, – целеустремленное существование посреди бесцельного Космоса [8].
Копениканский рассвет новой Вселенной полностью предопределил вектор самоидентичности нашего сегодняшнего мира. И это великое солнечное рождение и восхождение [ascent] неминуемо привели сегодня к не менее глобальному солнечному нисхождению [descent].


Но жизнь сложна и полна парадоксов, и есть еще одна причина чтобы нам оглянуться на коперниканскую революцию. Сегодня, пять сотен лет спустя, возникла удивительная ситуация, которая имеет явное и поразительное сходство с тем переходным периодом между эпохами и мирами.
Ведь сегодня новые небесные свидетельства/данные/доказательства [evidence from the heavens] с их новой интерпретацией снова могут стать основой для фундаментальной мировоззренческой трансформации. Опять древняя, хотя и давно отвергнутая, традиция знания расчищает путь и ждет своего нового толкования. И вновь эта традиция со своим новым толкованием с большой долей вероятности будет презираема и отвергаема большинством культурных авторитетов эпохи.

Воистину, в нашей культуре трудно себе представить менее респектабельную, ожидаемую и социально одобряемую точку опоры для космологической трансформации, чем астрология.

Но несмотря на это вот уже опять маргинальная, но растущая группа исследователей и ученых – группа, которая теперь включает философов и физиков, психологов и врачей, теологов и историков – изучает множество фактов [evidence], указывающих на необходимость радикального пересмотра концепции взаимосвязи между Космосом и Землей.
А эти данные требуют столь же радикального сдвига в нашем понимании самой сущности человека. Как и тогда, интеллектуальные и технологические достижения –  такие как телескоп, открытие новых внешних планет [9], компьютер, вычисление точных планетарных позиций на столетия назад, новая историческая наука, развитие глубинной психологии и архетипической исследовательской перспективы – открывают сегодня новый тип данных и новые исследовательские горизонты.


Как и тогда, новая перспектива является частью гораздо более масштабного сдвига парадигмы, затрагивающего многие области и дисциплины, а также сферы человеческого опыта.
И вот уже снова целый массив данных требует формирования и обоснования новых принципов интерпретации, новых способов распознавания паттернов, новых форм доказательств, нового понимания причинности, новой эпистемологии и онтологии. И опять за пределами чисто научных и эмпирических оснований обнаруживается множество других факторов – исторических, культурных, психологических – благодаря которым возможен совершенно другой исследовательский угол зрения.
Вновь критическое осмысление новой парадигмы в рамках той или иной мировоззренческой или эстетической оппозиции рождает ее сторонников и противников.
И, наконец, новые свидетельства и перспективы обнаруживают неожиданные аспекты уже в самой коперниканской революции, показывая в новом свете как ее общий космологический смысл, так и ее по-прежнему актуальное историческое значение. Они переосмысляют это ключевое событие в контексте более сложного и объемного взгляда на Космос, тем самым предлагая другие основания для локализации человека в рамках более широко понятого порядка вещей.


Во многих религиозных традициях (мистической, эзотерической, шаманской) существуют два момента рождения: первое рождение является буквально физическим, из материнского лона – во внешний мир, а второе – духовным. Если коперниканская революция была первым рождением современного «Я», то есть буквальным рождением в новую физическую Вселенную из древне-средневекового космического лона, то – я верю – астрологическое откровение нашей эпохи может стать вторым рождением человеческого сознания. Рождением духовным, дающим человеку новую идентичность, а также новую концепцию эволюции космоса с его глубинными смыслом и целью.

Сегодня героическое солнечное современное «Я», кажется, приближается к концу своего долгого дневного путешествия: клонясь к закату, оно погружается в лунную почву [10], в свое бессознательное, в глубины души, в ночное небо, в anima mundi [11], душу мира. И если мифы многих эпох окажутся истинными, солнечное «Я» умрет, вернувшись к своей более ранней форме, и преобразится, соединившись со своей полярной противоположностью, – чтобы, переродившись, опять обрести целостность на новом уровне. Конечно, ночное небо и anima mundi составляют сферу астрологического космоса par excellence [12]. Астрология предлагает современным разуму и душе via regia, царскую дорогу,  ведущую за пределы лишенного чар [disenchanted] универсума, в сторону живого Космоса с его глубинным раскрытием своего смысла и цели.

Более того, поскольку это происходит в финале солнечного путешествия современного «Я», астрологическое пробуждение нашего времени предлагает не только восстановление древней мировой души, но и новое отношение к ней. Ведь развитие современности – это процесс тщательного формирования саморефлексирующего автономного «Я». Однако сегодня каждый из нас может воспринимать себя не только как автономное «Я», но также и в качестве участника более глобальной космической драмы; сегодня каждый из нас – творческое сочетание деятельности и созидающего воображения. Каждый – ответственный за себя микрокосм внутри творческого макрокосма, и каждый воплощает в себе полностью и всесторонне революционное раскрытие его реальности.

Астрологи, среди прочего, несут сегодня большую историческую ответственность, и это большая честь: стать посредниками в общем пробуждении к идее такого Космоса, который одушевлен архетипическими силами и наполнен творческим разумом. Космоса, который едва постижим в своих подлинных масштабах и тайнах, но с которым человек может учиться соучаствовать, умно и осознанно, вместе с ним созидая свое пока все еще слишком предсказуемое будущее.

*** См. далее: Примечания редактора ***

*** См. также:
Р. Тарнас. Предисловие к "Космос и Психе..."
Р. Тарнас. "Идеальное и Реальное. Сатурн - Нептун" (2009) ***


__________
Перевод - © И. Ефременков, © А. Шлыков, 2017
Примечания - © И. Ефременков, 2017
При цитировании или перепечатывании материала ссылка обязательна.